№ 22 (3752) 05.06.2019

ВОЙНА И МИР ИВАНА ЯКОВЛЕВА

Его книги могли бы пополнить копилку народной истории

Иван Яковлев

В следующем, 2020 году будем отмечать 75-летие окончания Второй мировой войны. Эта дата всегда будет важной для всего бывшего советского народа. Но с каждым годом число живых участников и свидетелей великой трагедии и великих событий становится меньше.

Поэтому пока есть возможности находить и сберегать письменные свидетельства, фотографии, устные рассказы о тех, уже далеких временах и событиях, о людях, мы не должны ими пренебрегать.

Так случилось, что в конце прошлого, 2018 года мне в руки попали рукописи Ивана Ксенофонтовича Яковлева, которого я совсем немного знала еще в 1960 году, когда его только что назначили директором нового винсовхоза «Краснооктябрьский» в Буденновском районе.

Уже первое знакомство с текстом впечатлило меня, и тогда же я поняла, что необходимо сделать все, чтобы не пропали эти свидетельства нескольких важнейших десятилетий жизни нашей страны, края, Предкавказья от человека, находившегося в центре этих событий, не преследующего никаких других целей, кроме страстного и искреннего желания рассказать нам о том, как было на самом деле, с какими замечательными людьми сводила его судьба…

Биография этого человека по концентрации и масштабам как героических, так и трагических событий во время Второй мировой войны, в которой он в разных ролях участвовал с первого дня до Победы, одна на много-много судеб. Но и в мирное время — как до войны, так и после нее — напряженностью и драматичностью жизнь Ивана Ксенофонтовича дает полноценный материал для бестселлера, в центре которого судьба крестьянского сына, сельского учителя, воина, пленника фашистских лагерей, безработного с клеймом военнопленного, разнорабочего, инженера, первого директора ставропольского целинного винсовхоза, главного инженера гигантской Терско-Кумской оросительно-обводнительной системы (ТКООС) с 1963 по 1984 годы, настоящего мужчины.

Выйдя на пенсию по требованию тогдашнего закона о госслужбе в 65 лет, будучи еще полон сил, замыслов и энергии для их осуществления, Иван Ксенофонтович определил себе миссию рассказать обо всем, что хранила его память.

У меня сложилось твердое мнение, что тексты Ивана Ксенофонтовича в цельности своей представляют собой настоящую трилогию одной замечательной жизни, объединенную его удивительной судьбой, трогательной данью прошлому, характером, населенную огромным количеством его однополчан, сослуживцев, картинами важнейших событий всей нашей страны… Автор – сильный, добрый, великодушный, доверчивый, сентиментальный, иногда наивный, искренний и открытый, живой человек…

Рукописи трех написанных Яковлевым книг с 2001 года находились у его дочери Фроловой Анны Ивановны, живущей в Королеве. Были попытки опубликовать тексты, но кроме книги «Мой рок в войне», опубликованной в 100 экземплярах при поддержке комитета по молодежной политике и Совета ветеранов города Королева, издать ничего не удалось.

Действительно, книги «Виноградная целина» и «Водяные» повествуют о событиях и людях Ставропольского края, Северного Кавказа, поэтому заинтересовать ими московские издания трудно, и Анне Ивановне это не удалось. Но рукописи Яковлева могли бы быть изданы в нашем крае, где он жил и трудился. Не наш ли долг поддержать сделанное Иваном Ксенофонтовичем, опубликовав к 75-летию Победы в ВОВ его книги, внеся их в копилку народной истории?

«Мой Рок в войне»

«За Родину! За Сталина!» Нет, этих слов человек, прошедший через ад поражений советской армии в самые страшные месяцы войны, в книге не упоминает. Не слышал, забыл? Думаю, что бойцам, брошенным в чудовищную мясорубку порой с голыми руками, было не до пафоса и изъяснения в любви и преданности вождю народов.

Сержант Иван Яковлев двадцати лет отроду за все три месяца страшных боев при обороне Киева, при выходе с боями из окружения ни разу не упомянул о выкрикивании подобных лозунгов бойцами или политруками. Хотя ему пришлось быть в самой гуще событий, брать руководство бойцами и сержантами на себя в условиях, когда были убиты или ранены почти все командиры младшего и среднего состава. Он дружил с политруком, тоже бывшим учителем, очень уважал его, и бились они с врагом плечом к плечу, пока политрук не погиб в бою. И я почему-то больше доверяю свидетельству таких воинов, чем военных чинуш, которые ради званий и для отчетности готовы были сочинять для начальства всякие легенды.

Да, сержант Яковлев бился с фашистами всего три месяца (с 22 июня и до 22 сентября 1941 года), а потом – четырехлетний плен. Но этот короткий срок длился дольше иных лет, так как вместил в себя столько героических и драматических событий, что их хватило бы на много мирных лет.

Четыре года на грани жизни и смерти. Попал в плен практически во время одного из последних неравных боев в Киевском котле. Побывал в десятке разных концлагерей, Трижды бежал, но неудачно. Работал на угольных шахтах Рура, на строительстве дорог, мостов, сдавался «в аренду» немецким землевладельцам и т.п.

Был освобожден союзными войсками в 1945 году. Далее советский фильтрационный лагерь, дослуживание в Советской армии и в 1946 году – возвращение домой!

«Виноградная целина»

Невероятный случай, когда бывшего в течение четырех лет в плену, беспартийного, назначают директором вновь образованного на целинных, не видевших плуга землях винсовхоза. Состояние доставшегося ему хозяйства было, мало сказать, плачевным. К слову, руководство овцесовхоза «Калининский», как только узнало о создании на принадлежавших им пустующих землях новой организации, подсуетилось и быстренько вывезло все ценное, что можно было увезти.

Электрификация застряла где-то в селе Покойном – центральной усадьбе овцесовхоза. Когда привозили кино, включали громко тарахтящий движок, оповещающий жителей о скором начале киносеанса. Вечерняя жизнь протекала в этих селах при свете керосиновых ламп.

Иван Яковлев проработал в «Краснооктябрьском» до 1963 года, совершив невероятное. При нем были созданы не только прекрасные виноградники, но и развернуто масштабное жилищное и производственное строительство, запущено винодельческое производство.

Об этом он написал книгу «Виноградная целина», которая является составной частью трилогии, рукописи которой неожиданно попали ко мне.

Этого сильного человека в Ставропольском крае знали и уважали люди, с кем ему довелось работать в очень трудные для всех послевоенные годы. Безоглядная решительность, уверенность в своей правоте, надежность, прекрасные организаторские способности, инженерный склад ума и крестьянское здравомыслие, опыт воина делали этого человека незаменимым везде, где бы он ни оказывался.

Вскоре после того, как хозяйство за три года возникло буквально из ничего и начало давать продукцию, его тут же перебрасывают на другой важнейший участок ставропольского водного хозяйства – ТКООС.

«Водяные»

Он, как многие тогда, вынужденно стал членом КПСС, но, я так поняла — не коммунистом. Никогда не был идеологически зашоренным, слепо исполняющим любые «директивы» руководящей и направляющей и ее верных идеологов. Не боялся перечить «вышестоящим», совершал «бунтарские» поступки, чреватые реальными и серьезными, вплоть до тюрьмы, наказаниями. Но твердый характер и его крестьянское здравомыслие, уверенность в своей правоте наряду со здоровой самокритичностью и способностью на самоиронию вели его по всем перипетиям и крутым, порой драматическим поворотам жизни, ни разу не принудив его поступиться чувством собственного достоинства, своими представлениями о правде и справедливости.

Что меня поразило в обширной Летописи, как он назвал свой труд «Водяные»: это представленная им целая галерея образов его соратников по преобразованию безводных степей в цветущие территории Предкавказья – без различия чинов, должностей.

Сплоченный коллектив, объединенный общим жизненно важным, благородным делом, составляли и бывшие участники Гражданской войны (в основном на стороне большевиков); и раскулаченные крестьяне, оставшиеся без земли и имущества и ищущие заработка; и священники, отправленные на водохозяйственное строительство «для исправления» принудительным трудом; и прячущиеся от возмездия советской власти «темные» личности. Кого тут только не было.

Из биографий репрессированных ТКООСовцев может быть составлена целая глава Книги памяти жертв сталинских репрессий. Он с болью пишет об этих жертвах НКВД, его помощников-доносителей, чинуш-карьеристов или просто жалких трусов.

Иван Ксенофонтович привлек к сбору материалов об истории ТКООС огромное количество людей, с которыми работал: ему несли фотографии, свои воспоминания, документы. Все это стало важной частью книги и придало ей основательность, достоверность и человечность.

Мы сейчас часто иронизируем над такими понятиями, как навязываемый пропагандой патриотизм, коллективный труд (имея в виду, конечно же, подневольный, колхозный). Но здесь я увидела, что эти понятия не всегда бывали химерой или пустыми словами.

Интересно, что автор, являясь формально членом КПСС, трезво и смело оценивал деяния «своей» партии фактически как преступные: раскулачивание, раскрестьянивание, коллективизацию. Ему, как внуку и сыну русских потомственных крестьян, знавшему жизнь и крестьянский труд не по рассказам, было больно за трагические судьбы тысяч и тысяч хлеборобов, землепашцев, выброшенных из жизни, гибнущих ради химер коммунистической идеи.

Еще хочется обратить внимание на то, что мы недостаточно знаем о роли описываемой системы, которая до сих пор буквально кормит значительную часть населения Ставрополья и всего Северного Кавказа, восточные территории которых до начала ее строительства представляли собой полупустынные бесплодные и малолюдные места.

Знаем биографии актеров, спортсменов, комиков и клоунов, а кормильцев своих традиционно забываем…

В результате долгих раздумий Яковлев приходит к выводу, что причиной безуспешности социалистических форм хозяйствования, в том числе и в деятельности отрасли, которой они посвятили свою жизнь, является уничтожение частной собственности и забюрократизированная партийно-командная «плановая» система, исключившая из жизни страны возможность проявления инициативы, самостоятельности. Страх, посеянный репрессиями, буквально парализовал активность людей, творческое отношение к делу. Эти «крамольные» мысли возникли у автора еще в 70-е годы, то есть задолго до того, как социализм начал трещать по всем швам и повеяло перестройкой.

Этот горький опыт можно просто отбросить и забыть, а можно умно, объективно проанализировать и постараться извлечь уроки на будущее. Сегодня снова зазвучали ностальгические песни о необходимости возврата в социализм, только что в комбинации с православием. Так что полезно было бы обратиться к реальному прошлому, чтобы не скакать по тем же граблям.

Юлия ЛЯЛИКОВА

Наверх