№ 28 (3758) 17.07.2019

«ЭТО БЫЛО ОЧЕНЬ ИНТЕРЕСНОЕ ВРЕМЯ»

Как посланцы Ставрополья работали на БАМе

На фотографии – многоэтажный дом, а на торце дома – старый герб Ставрополя. Но это не краевой центр, и вообще не наш регион. Это – Усть-Кут. А с чего бы в Усть-Куте взяться дому с гербом Ставрополя?

В 1974 году Усть-Кут был объявлен отправной точкой Всесоюзной комсомольской стройки – Байкало-Амурской магистрали. А в 1976 году в город на берегу реки Лены в Иркутской области отправился отряд ставропольских строителей. В то время каждая республика, край или область страны в порядке шефской помощи должны были посылать своих строителей на БАМ. Своих посланцев отправило в Восточную Сибирь и Ставрополье. Перед СМУ «СтавропольБАМстроем» стояла задача возведения жилья и социальных объектов в Усть-Куте – столица Западного участка БАМа.

Геннадий Христенко (Фото Виктора Нестеренко)

В составе этой организации на БАМ поехал вместе с семьей Геннадий Христенко. Это он принес свои бамовские фотографии в редакцию «СГВ». О том, что в этом году исполнилось 45 лет с начала строительства магистрали, сейчас мало кто помнит. А Геннадий Христенко помнит. Годы, проведенные на БАМе – ему не забыть, потому что это было для него, как он говорит, очень интересное время.

— Геннадий Дмитриевич, как вы решились отправиться на БАМ, да еще со всей семьей?

— Моя жена в этот момент работала в Главке «Ставропольпромстрой», в отделе техники 6езопасности. Узнала, что формируется СМУ из нашего края для работы на БАМе, и рассказала мне. Предложила: «А может, поедем?». А я сразу же согласился. Мы ведь уже жили в Сибири, в Хакассии, работали по комсомольской путевке.Поэтому с суровыми условиями тех мест были знакомы.

Петр Ильич Жуков, которого назначили руководителем «СтавропольБАМстроя» предложил мне должность старшего прораба. У меня была задача скомплектовать материалы, необходимую технику, оборудование и отправить все это эшелонами по железной дороге на место будущей стройки.

— А где вы работали в Ставрополе до БАМа?

— Главным диспетчером в проектном институте «Крайколхозпроект». Главный диспетчер – это контроль за движением проектов – от изыскательских работ до завершения. Но у меня уже за плечами был опыт работы главным инженером ПМК в Хакассии.

Основная группа наших приехала в Усть-Кут 9 мая. В это время там была снежная пурга. И по Лене шла шуга — лед. Представьте, в Ставропольском крае почти лето, можно купаться, а тут такое. Некоторых это, конечно, слегка испугало, особенно молодых, «необстрелянных», кто-то заволновался: «Куда же мы попали?». Это мне потом рассказывали. Я-то приехал несколько позже основной группы. Через месяц. Со всей семьей – женой и двумя детьми. Один сын на тот момент перешел в пятый класс, а другому еще не было 8 лет.

— Как набирали людей в СМУ «СтавропольБАМстрой»? Всех желающих записывали, или был какой-то отбор?

— Был отбор, конечно. Желающих было намного больше, чем требовалось. БАМ, как крупная всесоюзная стройка, уже гремел. Многим хотелось туда отправиться, но нужны были работники с опытом, со специальностью – плотники, каменщики, штукатуры.

— Где поселились ставропольские строители, когда приехали в Усть-Кут?

— В вагончиках. Мы же с собой вагончики привезли. И сразу начали строить общежитие из деревянных панелей для себя. Панели брали уже готовые, а фундаменты строили сами. Только котельные в зданиях общежитий были из кирпича, из соображений пожаробезопасности. А остальное — из деревянного бруса. Гараж, бетонорастворный узел – все это тоже возводили из дерева.

Командиры производства СМУ

Задача была строить, используя рельеф местности. Поэтому наш поселок получился в трех уровнях по высоте.

До нас раствор и бетон делали на улице, костры разводили, инертные материалы подогревали. А мы построили теплый бетонорастворный узел. Это было новшество. И еще наше новшество — теплые туалеты. В общежитии были общая прачечная и кухня, а туалеты – на улице. А мы сделали теплые туалеты.

— Наверное, ставропольским строителям, непривыкшим к суровому климату, таким холодам, было очень нелегко?

— Да. Морозы порой доходили до -50. Но в такие дни, когда температура опускалась ниже -40, не работали. А если еще и ветер был, то и при -35 сидели по домам. Чтобы мы не мерзли, нам выдавали специальные полушубки, обувь — унты. Хотя работали в ватниках, а полушубки – это так попижонить, чтобы было видно, что ты бамовец.

— Вы трудились по 8 часов или рабочий день был удлиненный?

— Нет. По 8 часов. Ну, иногда, понятное дело, когда идет прием бетона нельзя останавливать технологический процесс, люди оставались. Но дополнительный труд оплачивался согласно законодательству. Тогда все строго соблюдалось, если работника просили потрудиться сверхурочно, то ему это обязательно оплачивалось.

Хочу сказать, что никто не отказывался работать. Был энтузиазм. Люди понимали, что они причастны к большой ответственной стройке, что на них смотрит страна.

— Вы говорите, что с детьми приехали на стройку. Наверное, вы не один такой были? Много ли детей было? И где они учились?

— Конечно, не я один приехал с детьми. Начальник СМУ тоже привез дочь, а главный инженер — сына и дочку. Детей школьного возраста было человек десяток. Их нашим автобусом возили в Усть-Кут, в школу.

— А как отдыхали после работы, в выходные? Какие были возможности для досуга? Кино, наверное, было?

— Мы жили там одной семьей. Такого разделения по национальностям, конфессиям, как сейчас, не было. В СМУ «СтавропольБАМстрой» трудились и армяне, и азербайджанцы, и из Карачаево-Черкесии были строители. У «Ставропольпромстроя», на базе которого формировалось наше управление, были подразделения не только в крае, но и в соседних республиках.

Как отдыхали? Летом по выходным часто выезжали в тайгу. На берег Лены. Там природа чудная. Грибов – хоть косой коси. Орехи кедровые, ягоды – черника, брусника.

Пейзажи строившейся магистрали

Кино было, конечно. В клубе — художественная самодеятельность, свой хор небольшой, я солистом был.

Артисты разные приезжали. Даже Дин Рид американский певец на трассе выступал. Помню, на вагон он забрался с гитарой и пел.

Мы умели хорошо и активно отдыхать. Дети занимались в картинг — секции.

Вообще годы, проведенные на БАМе — это было очень интересное время.

— Я знаю, что вы даже поэму о БАМе написали…

— Да было дело. Стихи – это увлечение с молодости, когда еще работал по комсомольской путевке в Хакассии. Но вот тоже нашло вдохновение, к 30-летию «СтавропольБАМстроя» написал поэму.

ИЗ ПОЭМЫ О БАМе

БАМ, стучат, стучат колеса,
На Восток спешат,
Стройка века, стройка века,
Нам кричат, кричат.

И поют стальные рельсы,
В унисон всему,
Едут, едут, ставропольцы,
Покорять тайгу.

— В советское время о тех, кто уезжал работать на Восток страны, говорили: поехал за длинным рублем. С заработками на БАМе было нормально?

— В своей поэме о БАМе я пишу:« …и не кубы, и не квадраты, за них отметила страна, а были мы душой богаты и жили как одна семья!» Вот, что, прежде всего, давало нам быть строителем БАМа.

Зарплаты были неплохие, я там в два раза больше получал, чем в Ставрополе. Высококвалифицированные рабочие зарабатывали больше ИТРовцев. В советское время было так.

За каждые три года работы – на этот срок заключался договор — выдавали чек на автомобиль. Открывался счет на период контракта, шли отчисления от зарплаты, и за три года как раз набиралась сумма, равная стоимости машины. Человек мог выбрать марку автомобиля, и город, где он хотел получить эту машину.

Вообще, обеспечение на БАМе было хорошее – и с продуктами не было проблем, и одежду импортную можно было купить. Предприятие «Леналес» в Усть-Куте напрямую торговало с Японией. Поэтому в магазинах были японские промтовары.

Когда мы вернулись домой с БАМа, купили машину, сыновьям – мотоцикл. Правда, из-за этого мотоцикла мы с женой потеряли спокойствие, потому что молодым свойственно лихачество, было много несчастных случаев. Но через некоторое время мотоцикл у старшего сына украли, и мы с супругой перекрестились.

— Сколько лет вы проработали на БАМе?

— Семь лет. Но я не все это время трудился в СМУ «СтавропольБАМстрой», через год перевелся в другую организацию, начальником производственного отдела. Там мне пришлось строить аэропорт в Усть-Куте. Но года за два, перед тем как мы с семьей уехали домой, снова вернулся в «СтавропольБАмстрой». В 1983 году старший сын окончил 10 классов, ему нужно было учиться дальше, и мы побоялись оставить его одного в Ставрополе. Поэтому решили закончить работу на БАМе. После нашего отъезда СМУ «СтавропольБАМстрой» просуществовало еще года три.

Позже, в 90-х годах появились критические статьи по поводу БАМа. Мол, построили дорогу в никуда. Была такая кампания. Тогда страна вступила в рыночные отношения, всем было не до БАМа. Наш временный поселок в Усть-Куте, насколько мне известно, был разграблен. И это судьба не только поселка «СтавропольБАМстроя», а многих других таких поселков на БАМе. А сейчас эта «дорога в никуда» стала основной железнодорожной артерией страны – от Комсомольска до Калининграда.

– У вас остались связи с теми людьми, с которыми вы работали на БАМе?

— Да, с некоторыми людьми общаемся, многие уже ушли из жизни. Я специально не называю отдельные фамилии строителей СМУ «СтавропольБАМстрой», каждый из них достоин уважения и памяти. Многие отмечены орденами и медалями за свой труд.

Я свои фотографии отнес в наш краеведческий музей. Музейщики обещали открывать какую-то экспозицию к юбилейным датам строительство БАМа.

Надо сказать, что наши региональные власти забыло о своих посланцах на БАМ. Я на днях у депутата краевой Думы спросил, почему, мол, юбилей с начала строительства БАМа на уровне региона никак не отмечается. Там же все-таки работали посланцы со Ставрополья. Депутат посоветовал нам, бамовцам, самим собираться и отмечать. Наверное, для сегодняшних чиновников не значимы такие даты.

Беседовал Владимир ФИЛАТОВ

Наверх