№ 42 (3721) 24.10.2018  

КЕРЧЕНСКИЙ СИНДРОМ

Есть ли «таблетка» от участившихся проявлений детской и подростковой агрессии?

Неделю назад в Керчи случилось непоправимое: из-за действий 18-летнего студента местного политехнического колледжа Владислава Рослякова погибли десятки людей, ранения получили около 50 человек. Юноша заложил в учебном заведении несколько самодельных взрывных устройств, а затем, методично расстреляв всех, кто попадался ему на пути, покончил и с собой.

Одиночка или исполнитель?

С каждым днем обстоятельства ужасного ЧП обрастают все более шокирующими подробностями и деталями, в том числе характеризующими самого виновника трагедии. Например, на днях СМИ озвучили информацию о том, что Владислав Росляков спускал свою агрессию на животных, безжалостно вешая бездомных кошек. А его мать – ярая активистка запрещенной в России религиозной организации «Свидетели Иеговы».

Основные версии причин жуткого происшествия сводятся к трем направлениям.

Первое – Росляков был заядлым геймером, причем увлекался он специфическими играми (шутерами), отдавая предпочтение теме «Колумбайна» — так называлась американская школа, где в 1999 году подростки устроили жестокую массовую бойню, уничтожив 13 педагогов и одноклассников. Якобы керченский убийца был ретивым фанатом той страшной истории и мечтал повторить кровавый «подвиг». Вторая версия в чем-то является продолжением первой, ибо строится на том, что парень ненавидел весь белый свет из-за своей нелегкой судьбы. Рассказывают, что он был нелюдим, считался изгоем среди сверстников, да и в семье родительского тепла особо не получал. К тому же мальчик жил в стесненных условиях. Все это в комплексе заставило его ополчиться на весь мир и «отомстить» за свои моральные страдания. Третье предположение о том, что толкнуло Рослякова на резню, озвучивается крайне осторожно, но все-таки больше похоже на наиболее вероятное объяснение: Влад – не маньяк-убийца, съехавший с катушек, а жертва вербовки некой деструктивной группы. Кстати, изначально Следком по факту трагедии возбудил дело как раз по 205-й статье УК РФ (теракт), но впоследствии почему-то переквалифицировал его на ч. 2 ст. 105 (убийство двух и более лиц). Между тем многие, в том числе и очевидцы событий, говорят о том, что юноша не мог действовать в одиночку. Хотя бы потому, что парень из небогатой семьи вряд ли бы самостоятельно осилил приобретение дорогостоящего оружия, патронов, компонентов для бомб. Да и собрать взрывчатки столь убойной силы непрофессионалу не под силу без четкого руководства извне.

Как бы там ни было, все эти версии – официальные и неформальные – одинаково страшны. Ибо они свидетельствуют об одном и том же: психика нашей молодежи настолько шатка и больна, что в ней легко взрастают столь чудовищные настроения и замыслы.

Серия зверских расправ

В том, какие «винтики» в голове Рослякова дали сбой, а какие, напротив, запустили механизм преступления, предстоит дотошно разбираться следователям, психологам и другим экспертам. Как целому комплексу специалистов следует вновь всерьез задуматься о действенных способах предотвращения подобных бед, а это намного сложнее, чем распутать конкретное уголовное дело. Тем более что эти способы наш социум ищет уже не первый год, а особенно тщательно (и, увы, тщетно) – после очередной трагедии с детьми. Речь не только о школьных расправах, хотя и их число в последнее время удручающе велико.

Вспомним лишь некоторые из таких случаев. Три самых свежих из них произошли в начале нынешнего года. Сначала — в Перми, где двое учеников устроили поножовщину прямо в классе, серьезно ранив 15 человек, затем – в Улан-Удэ, где девятиклассник, вооружившись топором и «коктейлем Молотова», также учинил массовое поражение учащихся и учителей, а после – в Стерлитамаке, где школьник пырнул ножом двух одноклассниц и учительницу, а потом поджег кабинет. А до этого в 2017 году была подмосковная Ивантеевка, где девятиклассник Миша Пивнев ударил топором учителя информатики и дымовыми шашками и выстрелами из пневматики так напугал сверстников, что те в ужасе выпрыгивали из окон школы, ломая руки и ноги. И «отрадненский стрелок», в 2014 году уничтоживший учителя географии, взявший в заложники одноклассников и, отстреливаясь от полицейских, одного из них убивший и еще одного – ранивший.

Поклонники «Колумбайна»

Это лишь самые резонансные истории в стенах школ с участием подростков. Во многом они схожи и по предпосылкам (конфликты с ровесниками, педагогами), и по характеру исполнения, но можно ли между ними проводить знак равенства? Ведь все эти ребята – совершенно из разного «теста». В клише потенциального маньяка идеально вписывается разве что керченский Росляков. На его воспитание у разведенной матери-сектантки с нищенской зарплатой, вынужденной выживать на нее, попросту не было времени, а сам мальчик, затюканный религиозной фанатичкой, был огражден от самых что ни на есть безобидных детских забав, ибо это, по убеждению женщины, было «грешно». А вот Сергей Гордеев, взявший в заложники одноклассников в Отрадненской школе в 2014 г., совсем из другой «серии». Парень был отличником с прекрасными перспективами, семья – образцовая: отец – силовик, мать – бухгалтер, бабушка входила в родительский комитет класса. Артем Тагиров, учинивший разбой в башкирском Стерлитамаке, хотя и учился в коррекционном классе, но также из благополучной семьи. Поэтому о тождественных психотипах или «семейных корнях» в качестве причин этих ужасных поступков говорить все-таки можно как о дополнительных, но не ключевых факторах. А вот в том, почему же эти ребята были столь околдованы идеей «Колумбайна», стоит дотошно разобраться, ведь все они «засветились» с теми или иными следами трагедии в американской школе (видео, ссылки, клипы) на своих страничках в соцсетях.

Источник эпидемии

В связи с событиями в Крыму многие эксперты, общественники и представители власти как раз вновь забили в колокола по поводу пагубного влияния западной культуры на умы юного поколения россиян. Так, глава Чечни Рамзан Кадыров, комментируя керченскую беду, пишет в своем блоге: «Сцены насилия, реки крови, бесконечные убийства, романтизация человека, достигшего высшего мастерства в расправах над людьми… Вот эта европейская и американская «культура» становится составной частью нашей жизни. Это о фильмах и прочем. А в реальной жизни Европы и США мы видим ещё более печальную и трагическую статистику, когда подростки и молодые люди берут в руки оружие и устраивают массовый расстрел одноклассников, преподавателей, студентов, прихожан».

Кадыров называет это эпидемией, докатившейся до нашей страны и буквально с немыслимой скоростью плодящей свои жертвы. При этом он подчеркивает, что трагедии случаются не только в школах: «Теперь перестали удивляться сообщениям об убийстве сыном родителей и бабушки, дочерьми — отца, сожителем — жены и пасынков». И это – ужасающая действительность. Далеко ходить не надо: и в нашем Ставропольском крае новостями о подобных преступлениях наводнены ленты информагентств. Так как же случилось, что россияне – и юные, и более зрелые – вдруг настолько потеряли всяческие морально-нравственные «берега», что готовы в слепой ярости убивать родных, близких, беззащитных прохожих, одноклассников и однокурсников?..

В качестве лекарства от этой эпидемии чеченский лидер называет возрождение духовности в обществе. Именно ее отсутствие, считает он, «лишает подростков любых моральных и психологических тормозов на пути зла и насилия».

Горькие уроки

С этим трудно не согласиться. Как и с засильем несвойственной нам западной системы ценностей, перевернувшей весь наш привычный уклад с ног на голову, с ее манией потребления, рыночной моралью, вечной погоней за материальным благополучием в ущерб богатству духовному и принципом одиночества, мол, тебе никто ничего не должен. Одним из следствий всего этого стал огромный разрыв в обществе, где одни легко и быстро добились финансовых и социальных высот и с этой вершины презрительно смотрят на остальных – тех, кто никак не может выкарабкаться из нищеты, как бы плотно ни влезали в кабалу кредитов ради иллюзии жизненной состоятельности.

И вот этот существенный человеческий пласт в итоге впадает в нешуточную депрессию из-за своей фактической «неполноценности» — и финансовой, и социальной. К этому присоединяется чувство несправедливости и искусственной заботы государства об уязвимых категориях, а также ощущение практически тотального бюрократизма, действий «для галочки», когда они все больше выражаются где-то на бумаге, а не в реальности.

Это касается многих сфер: и бравурных отчетов о повышении уровня жизни — в то время как в стране 13% населения довольствуется доходами ниже прожиточного минимума, и защищенности различных учреждений, которые на самом деле оголены, в том числе и по причине вечной русской надежды на авось. Они то вспыхивают словно спички, как это было в кемеровской «Зимней вишне», то становятся легкодоступной зоной для террора. И первой такой «ласточкой» среди учебных заведений был многострадальный Беслан, где школьники стали жертвами настоящих боевиков. А затем посыпались истории, подобные керченскому расстрелу, в которых чудовищные бойни учиняли пусть не террористы, но то ли их натасканные пособники, то ли реально обезумевшие от неких частных причин юнцы с неустойчивой психикой. И эти трагедии, увы, так и не послужили горьким уроком: вот и сейчас, после росляковской расправы, все регионы в очередной раз шерстят учебные заведения на предмет их антитеррористической защищенности. А толку-то? В том же керченском колледже с этим делом в отчетах все было гладко, но по факту мы получили то, что получили – совсем молодые крымчане, которым еще бы жить да жить, теперь лежат в гробах.

Подростки как лакмус

Потому, думается, копать нужно гораздо глубже, не ограничиваясь сиюминутными мерами в виде инспекций и ревизий в школах: опыт показал, что это не панацея. Тем более что новые «росляковы» могут пальнуть где угодно, а не только в колледже с неработающим металлодетектором и старенькой вахтершей-охранницей. Лекарство от подобных изуверств, рождающихся в головах молодежи и не только, должно быть более комплексным и долгодействующим. «Возрождать духовность» — да, безусловно, это нужно делать, но одним махом ее не «вылечить», раз уж она рушилась годами и десятилетиями. Нам всем действительно крайне важно осознать, что сегодня психическое здоровье нации в целом далеко не в порядке. А подростки, как лакмус, общие настроения чутко улавливают, впитывают, а в конечном счете — выражают, как могут, в том числе и вот в такой безумно агрессивной и в прямом смысле убийственной форме, как случилось это в Керчи, Перми, Башкирии, Ивантеевке… А если их умами и настроениями управляли некие деструктивные силы, то «таблетка» нужна еще более сильного и глубокого действия.

Ведь дело не в конкретных Росляковых и Гордеевых – они и им подобные являются монстрами не сами по себе, а скорее порождением, ярким симптомом всего нашего больного общества. Эти случаи в школах в который раз дают нам сигнал: опомнитесь, встряхнитесь! Займитесь, наконец, по-настоящему своими детьми – все вместе, а не спихивая ответственность за них то на родителей, то на учителей, то на психологов. Создайте систему противовеса тому мощному разношерстному и мутному потоку, что льется с экранов ТВ и веб-ресурсов. Сформируйте некую достойную и эффективную альтернативу, которая могла бы вытянуть детей из агрессивной среды. В конце концов, найдите время в промежутках между зарабатыванием денег и карьерной гонкой на то, чтобы просто пообщаться с близкими: возможно, именно это спасет их от рокового срыва, стойкого желания пойти громить всех и вся из-за накопившегося внутри негатива.

Словом, в лечении этой социальной болезни, которую впору назвать психопатией, ни в коей мере нельзя ограничиваться кратковременными антидепрессантами в виде усиления мер безопасности в школах и профилактических бесед с молодежью. Здесь необходима гораздо более трудоемкая, мощная, всесторонняя и глубинная терапия.

Инга САМОЙЛОВА

Наверх